Раздел » Морфология
Придумать 10 словосочетаний с причастиями и наречиями, 5 из которых с -нн- а остальные с -н- Объяснить почему -нн- и почему -н-
Назовите постоянные признаки глагола
5. Выберите из слов, данных в скобках, нужную форму: 1. Необходимо устранить все (тормозы, тормоза), мешающие экономическому развитию предприятия. 2. В числе (делегатов, делегаток) на Всемирный конгресс женщин была известная писательница. 3. МИД (уполномочен, уполномочено) заявить… 4. Вчера вечером ЖКО не (работал, работало, работала). 5. ЮНЕСКО (участвовала, участвовало) в проведении конкурса детского рисунка. 6. Вот и наша (бригадир, бригадирша) Наталья Ивановна подошла.
Образуйте возможные части речи от корней: "совет", "дело", "строй".
Морфологический разбор слова колхозники. Предложение: По полям идут колхозники
Разобрать по составу слово опушка в словосочетаниях меховая опушка опушка леса
Есть предмет подвергающийся действию, а ещё? подскажите, я забыла ):/
Письменно просклоняй имена прилагательных с данными существительными, указывая падежные вопросы. Туман, облока, роса.
Уплатить (за что? ). оплатить (что? ). удивляться(кому? чему? ). рассердитьс (на кого? на что? ). различать (что и что? ). отличать(что от чего? ). обрадоваться (кому? чему? ). обидеться (на кого? на что? ). обращать внимание (на кого? на что? ). уделять внимание (кому? чему? ). опираться (на кого? на что? ). составьте словосочетания по схемам гл+сущ главное слово глагол, прич+сущ главное причастия, дееприч+сущ главное деепричастия используя данные глаголы
Крик
Стоял осенний тёплый ясный день, везде в воздухе была разлита мягкая розоватая дымка, осыпались с тополей листья, летели, скользили по асфальту мостовой, мелькали мимо пригретых бабьим летом стен домов на узкой московской улице. В этом тихом уголке до ступиц утопали в шуршащих ворохах осеннего золота колёса машин, как бы покинутых хозяевами и грустно стоявших в долгом одиночестве вдоль обочин, сухие листья лежали на крыльях, на радиаторах, собирались кусочками на ветровых стёклах. Я шёл, слушал хруст под ногами и думал: «До чего хорошо ощущение этого тихого дня и как хороша поздняя солнечная осень – её ветерок, её винный запах, её листья на тротуарах и машинах, её тепло и её горная свежесть…» Где отгадка этой тайны? Никогда я вот так не замечал, как добра природа в своём обновлении и утратах. Да, да, всё естественно, прекрасно!
И вдруг… Мне показалось: где-то женщина кричала, это было в доме, над этими безлюдными тротуарами, одинокими, засыпанными листьями машинами.
Я вздрогнул, остановился, поднял голову, глядя на окна, освещённые солнцем, пронзённый неожиданным страшным криком боли, страдания, как будто там, на верхних этажах обычного московского дома, пытали человека, заставляя его корчиться, извиваться в муке под калёным железом. Они были все одинаковы, эти окна, были уже по-предзимнему закрыты наглухо. Крик женщины то затихал наверху, то нарастал нечеловеческим воплем, визгом и рыданиями последнего отчаяния, какое бывает перед холодом небытия и бездной…
Что там было? Кто мучил её? Зачем? Почему она рыдала так страшно?
И всё прекрасное погасло во мне: и благословенный московский листопад, и свет осеннего дня, и умиление естественной прекрасной порой бабьего лета. Счастье вдруг обернулось жгучей (-им)… Почудилось, что кричало от непереносимой боли само человечество, потерявшее ощущение великого и единственного блага всякого сущего – радости неповторимого своего существования.
По Ю. Бондареву
Стоял осенний тёплый ясный день, везде в воздухе была разлита мягкая розоватая дымка, осыпались с тополей листья, летели, скользили по асфальту мостовой, мелькали мимо пригретых бабьим летом стен домов на узкой московской улице. В этом тихом уголке до ступиц утопали в шуршащих ворохах осеннего золота колёса машин, как бы покинутых хозяевами и грустно стоявших в долгом одиночестве вдоль обочин, сухие листья лежали на крыльях, на радиаторах, собирались кусочками на ветровых стёклах. Я шёл, слушал хруст под ногами и думал: «До чего хорошо ощущение этого тихого дня и как хороша поздняя солнечная осень – её ветерок, её винный запах, её листья на тротуарах и машинах, её тепло и её горная свежесть…» Где отгадка этой тайны? Никогда я вот так не замечал, как добра природа в своём обновлении и утратах. Да, да, всё естественно, прекрасно!
И вдруг… Мне показалось: где-то женщина кричала, это было в доме, над этими безлюдными тротуарами, одинокими, засыпанными листьями машинами.
Я вздрогнул, остановился, поднял голову, глядя на окна, освещённые солнцем, пронзённый неожиданным страшным криком боли, страдания, как будто там, на верхних этажах обычного московского дома, пытали человека, заставляя его корчиться, извиваться в муке под калёным железом. Они были все одинаковы, эти окна, были уже по-предзимнему закрыты наглухо. Крик женщины то затихал наверху, то нарастал нечеловеческим воплем, визгом и рыданиями последнего отчаяния, какое бывает перед холодом небытия и бездной…
Что там было? Кто мучил её? Зачем? Почему она рыдала так страшно?
И всё прекрасное погасло во мне: и благословенный московский листопад, и свет осеннего дня, и умиление естественной прекрасной порой бабьего лета. Счастье вдруг обернулось жгучей (-им)… Почудилось, что кричало от непереносимой боли само человечество, потерявшее ощущение великого и единственного блага всякого сущего – радости неповторимого своего существования.
По Ю. Бондареву
определить проблему и позицию автора.